А соберися, люд, да меня послушай,
А соберися, люд, да послушай песню,
А привел меня к вам такой вот случай,
Что как не рассказать, коль в груди ему тесно.
Лихо начиналось, как сорвался с цепи,
Лихо началось, как вырвался на волю.
Вырвался на волю, да попал под плети,
Ох, свобода-радость, да спине как больно.
Где-то были песни – да за давностию лет не помню,
Где-то были люди – да за дальностью верст не видно,
Где-то были деньги, и не вспомнить, где – да полно,
Где-то были чувства – вот за них, пожалуй, что обидно.
А плети бы мне те завязать узлом бы,
А плети бы вырвать да из лап властных,
Драли лишь за дело, пока был холопом,
А дерут за мысли, когда стал несогласным.
На концах плетей да грузила свинцовые,
Бьют все по душе, а свистят, ох, как низко,
А душа не хочет назад, в оковы,
Да больно ей, когда идет плеть по близким.
Где-то были песни – да за давностию лет не помню,
Где-то были люди – да за дальностью верст не видно,
Где-то были деньги, и не вспомнить, где – да полно,
Где-то были чувства – вот за них, пожалуй, что обидно.
И хоть продайся вновь, запишись в холопья,
И хоть ты дюжину стихов напиши покаянных,
Да только пока душу не исхлещут в хлопья,
Не дадут покоя ей, окаянной.
А что сказать теперь вы можете мне, люди,
Что мне присоветовать кто может?
Ждут все воли, ждут, когда ж она будет,
Да каждого свой червь, своя плеть гложет.
Где-то были песни – да за давностию лет не помню,
Где-то были люди – да за дальностью верст не видно,
Где-то были деньги, и не вспомнить, где – да полно,
Где-то были чувства – вот за них, пожалуй, что обидно.
